Фабула «Традиции в новации»

11 декабря 2006 Дизайн и строительство

Архитектурная мастерская Михаила Мамошина пополнила копилку профессиональных наград золотым дипломом «Зодчество-2006»

Незадолго до XIV Международного фестиваля  «Зодчество-2006», проходившего в московском ЦВЗ «Манеж» с 19 по 22 октября, свои итоги очередного архитектурного сезона подводились в Петербурге на ежегодном конкурсе «Архитектон». Естественная логика событий предполагала, что из северной в федеральную столицу поедут, главным образом, работы, уже отмеченные питерским жюри. В результате, наши исключительно удачно показали себя в Москве и пополнили копилку петербургских наград внушительным урожаем наград международных.

Одним из золотых лауреатов «Зодчества» на этот раз стал творческий коллектив персональной мастерской Михаила Мамошина с проектом жилого дома на ул.Шпалерной, 37. Эта разработка делалась по заказу компании RBI, которая, насколько известно, уже вот-вот готова приступить к ее реализации. Фестивальный раздел «Проекты» и его жилищная номинация в последние годы отличаются обилием участников и острой конкуренцией, что само по себе является прямой реакцией архитектурного сообщества на позитивные сдвиги в развитии этого сегмента инвестиционно-строительного рынка. Спрос рождает предложение, но, с другой стороны, и состязаться в границах этой темы становится все сложнее. Далеко не так просто разродиться чем-то таким, что будет способно поразить все более взыскательное воображение мэтров и остальных коллег.

Мы встретились с Михаилом Александровичем у него в мастерской, начав разговор с полагающихся к такому случаю поздравлений и вопроса о предыстории самого проекта. Будь то еще не воплощенная архитектурная разработка или  даже завершенная постройка, и критику, и обывателю обычно видна только «верхушка айсберга». Нам невдомек, что за всем этим стояло, и какие творческие идеи посещали автора на начальных этапах работы.

М. Мамошин:

- В общей сложности, с самых первых «набросочных» мыслей до результата, выполнение этого проекта заняло около двух лет. Срок по стандартным архитектурным маркам сегодняшнего дня – немалый, причем в данном случае основные проектные проблемы были сопряжены с нетривиальностью градостроительной ситуации. Здесь вопрос отнюдь не сводился к куда боле привычному заполнению некоего просвета в рядовой, пусть даже  и исторической застройке. По соседству с нашим «пятном» располагается одна из первых гражданских доминант Петербурга – особняк Голицыной, сохранившийся еще с петровских времен. Плюс неподалеку возведено новое здание начала нашего века. Многие коллеги незадолго до нас пытались разобраться в этих противоречиях и соорудить здесь нечто достойное. Варианты предлагались разные – от «поглощения» маленького дома большим до какой-нибудь постройки. Все они, так или иначе, оказались не понятны и, соответственно, не воплощены.

- Но вашей мастерской, тем не менее, удалось предложить свою версию, ту, с которой, в конце концов, согласился заказчик. Здесь самое время пояснить какие подходы легли в основу общего замысла?

М. Мамошин:

- Нами, раз уж прямой диалог старого с новым явно не складывался, была предпринята попытка некоторым образом «дистанцироваться» со своим объектом от исторического архитектурного наполнения участка. В итоге, это и предопределило суть проекта: реконструировать под офисы бывший дом княгини и одновременно возвести рядом новое жилое здание.

На выбор концептуального подхода к проектированию в серьезной мере повлияла еще одна мысль, которая, кому-то, не исключаю, может показаться не заслуживающей внимания, поскольку сегодня не совсем модно рассуждать о стилях. Однако я убежден, что, с архитектурной точки зрения, в эстетике нашего города существуют два основных истока – классицистический, более понятный и привычный, а также регионалистический.

О втором мы вспоминаем нечасто и, как следствие, заметно реже к нему обращаемся. При этом нельзя не заметить, что Петербург с его выходом к морю по своей сути всегда являлся почти «ганзейским» городом. К тому же, и ментально, и культурно, и градостроительно он никогда не отрывался от своих балто-славянских и скандинавских корней. Можно старательно закрывать на это глаза, но, желаем мы того или нет, влияние такого обстоятельства будет обязательно ощущаться хотя бы на уровне подсознания. Вот и наша постройка, решаемая в духе северного модерна, который, наверное, является единственно ярким проявлением «нордизма» в петербургской архитектуре, должна была служить своего рода напоминанием об этом удивительном явлении.

- Уверен, что, остановившись на таком варианте, Вы исходили не только из ностальгической приверженности нордическим и модернистским идеям. Наверняка хотелось здесь и сейчас реализовать то, что по каким-то причинам не складывалось раньше?

М. Мамошин:

- В своих прошлых работах  мне не однажды довелось соприкасаться с этой стилистикой. Достаточно вспомнить наше обращение к эстетике северного ар-нуво в проекте гаража с надстройкой  в Волынском пер., 3. У истории обеих разработок очень похожий генезис, но особенно ценно, что в последнем случае у нас появлялась возможность не просто сочинить вариацию на ранее  исследованную тему, но и развить ее. Будучи приверженцем фигуративной архитектуры, я в своих проектах постоянно хочу выстроить диалог традиций и новаций. Причем такие попытки всякий раз сопровождаются авторским стремлением не буквально и даже не в отдельных деталях повторить что-то строившееся предшественниками – это бесперспективно и не слишком интересно, наконец, а придать всему современный смысл и иное звучание. Северный модерн новым откровением для Петербурга, безусловно, не является, зато он с успехом может быть прочитан именно как «хорошо забытое старое».

- Вам уже не впервой выставляться на «Зодчествах». И награды были, и, не исключаю, разочарования… Последний   фестиваль чем-то отличался от предшествоваших?

М. Мамошин:

- Петербургская архитектурная школа  в очередной раз не оставила сомнений в своей состоятельности. Количественный результат Вам известен – Хрустальный Дедал за Александринку, дипломы всех достоинств практически по каждой номинации. Дело даже не столько в подаче материала (хотя она играет свою заметную роль), сколько в том векторе , по которому развивается проектное дело в нашем городе. Конечно, всеболее громко заявляют о себе и прочие регионы. Однако на общем раскладе, несомненно, сказывается то обстоятельство, что Москва в отличие от нас все менее активна в представлении своих работ на этой площадке. Ей хватает собственных городских смотров. Думаю, пока такая тенденция будет сохраняться, Петербургу особый дефицит знаков внимания на ежегодном фестивале не грозит.

- И он сохранит за собой право именоваться «архитектурной столицей России»?

М. Мамошин:

- Формулировка звучит очень смело и ко многому обязывающе. Но при этом, мне кажется, надо вкладывать сюда совершенно особый подтекст. Подразумевая под этим суммарные результаты творчества наших великих предшественнико, строивших в Санкт-Петебурге и сумевших приблизиться к пределам архитектурного и градостроительного совершенства, мы, в самом деле, имеем полное право так заявлять. Если же анализировать все происходящее на наших с Вами глазах, то далеко не все, что строится и проектируется сегодня, отвечает этим высоким меркам. Да и расставлять окончательные оценки – дело времени и новых поколений. Впрочем, присущие, пожалуй, исключительно петербургским архитекторам умение и стремление созидать, не разрушая, их чувство «городской ткани», действительно, заслуживают самого доброго слова.